Понедельник, 25.09.2017, 05:41
Странные миры.
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Sтранница, Изаура 
Странные миры » Творчество участников форума. » Страничка Sтранницы » Приключения в далёком уезде. (Из книги "Тайны сибирской степи".)
Приключения в далёком уезде.
SтранницаДата: Суббота, 02.05.2009, 17:09 | Сообщение # 1
Admin
Группа: Администраторы
Сообщений: 1500
Репутация: 5
Статус: Offline
Прошло уже достаточно времени, выпитая водка начала сказываться и ба-тюшка все больше и больше бормотал понятный только ему бред. Еще минут через двадцать он, не говоря ни слова, встал и, шатаясь, побрел к кровати, на ко-торую рухнул, не раздеваясь. Почему-то не спалось. Я взял керосиновую лампу, пристроился на старом диване у входа и раскрыл книжку.

«В конце июля 1874 года я отбыл из Тобольска по личному поручению гу-бернатора. Погода в то лето стояла дождливая и холодная. Никто не ожидал чего-либо иного от наших сибирских краёв, но всё неожиданно переменилось: подул жаркий ветер из киргиз-кайсацких степей и воздух раскалился, словно в печи, да так, что живописные земли, через которые я следовал к месту своего назначения, почти не были видны из-за знойного марева.
Перед отъездом губернатор пожелал лично встретиться со мной и передал особое поручение.
- Поедешь в Ишимский уезд. Последние два года там большие недоимки. Разузнай, воруют ли, или правда народ бедствует; опять же об иных путях попол-нения казны. Да, и еще осторожно разведай, не моют ли где золото?
- Золото? - удивился я. - В Ишимском уезде?
Губернатор удовлетворил мое любопытство, достав из потайного ящика бюро треть золотого слитка.
Десятью днями позднее, прибыв в Ишим, я рьяно взялся за порученное де-ло. Дело о воровстве местных чиновников изложено мной в соответствующем отчете. Скажу только, что в казну было возвращено пять тысяч рублей золотом. Однако сейчас речь не о том. Последнее задание губернатора привело меня в забытое Господом село Юдино.
Еще в пути я порядком наслышался нелестных слов о пункте назначения.
- А что вы там забыли, Андрей Васильевич? В препоганое место едете на самое болото, хотя вокруг есть и посуше. А комарьё! Сожрёт оно вас! И постояло-го двора там нет. А Вам в само Юдино или куда дальше?
- Может и дальше.
- Вот это не советуем. Отсидитесь лучше в Юдино и домой, в Тобольск. Солгите, что побывали там да ничего и не узнали, так-то лучше будет и голова уцелеет. Не хотим, чтобы ваша драгоценная супруга, Андрей Васильевич, оста-лась вдовой.
- Что же такого страшного в тех местах? - полюбопытствовал я.
- Страшно и непонятно там! Страсти такие, что и не объяснить. Есть там хутор один, так к нему даже лихие людишки не шастают, боятся. А в хуторе гово-рят, рожь не сажают, скотины не пасут, а живут хорошо, зажиточно. Откудова только капиталец берут? Кстати и кыргизы хуторян боятся, вблизи юрты не ста-вят.
- А хуторяне православные или староверы? – поинтересовался я, неожи-данно догадавшись, что там и будет конечный пункт моего путешествия.
- Говорят чернокнижники.
Было смешно слышать в наш просвещённый век о колдовстве и следую-щим вечером, сопровождаемый двумя казаками, через раздольную степь я доб-рался до Юдина, в коем ничего примечательного не заметил, зато не был обойдён вниманием местных жителей. Наверно впервые за сто лет в их село прибыл столь значительный чиновник и обыватели семьями приходили, дабы взглянуть на важную персону. Но вскоре, прознав о моем желании отправиться к отдаленному хутору, все попрятались в своих жилищах. Ни посулы, ни угрозы не помогали, и я пожалел, что отпустил в Ишим казаков.
Лишь Игнат - хозяин избы, в коей я остановился, поневоле согласился по-мочь, но ежечасно пугал меня местными сказками.
- Хватит нам русалок в деревнях, от них жизни нету. Мне еще срок поми-рать не пришел. До Дубровного провожу, а дальше сами, барин, пойдете, там верст пятнадцать останется.
Утром мы поехали по пыльной дороге. Было невыносимо жарко, а мошка-ра и оводы ни на мгновение не оставляли без внимания меня и моего провожато-го.
- Чего, барин, гнусь заела? – спросил Игнат. - Давай отдохнём у озера, ко-няга попьёт, и мы умоемся.
Мы свернули с дороги к степному озеру. Игнат взял под узду коней и под-вел к воде. Те радостно шагнули вперед и, фыркая, начали пить. Я тоже накло-нился и зачерпнул горсть: вода казалась необычайно вкусной.
- Озеро пресное, мало у нас таких озёр, всё больше солёные. Раздевайся, барин, макнись что ли, да не закупывайся! Русалки здесь лихие, утопят, а потом вмиг обглодают.
- Что сильно балуют?
- Вот приедем в Дубровное, там расскажут тебе всё. Когда первые люди туда приехали, озеро, что Косачёвым зовется, пресным было. Вокруг дубы сте-ной росли, а на каждом русалки сидели, с косами длинными, до земли. Стали люди дома строить, а русалки смотрят на них да смеются, а как деревья начали рубить, так заплакали, да и уползли в дождь в другие озёра. Уходя, в Косачёво горбунцов понапустили в отместку, а озеро посолонело.
- А горбунцы, кто такие?
- Эх, барин, ничего вы там, в столицах своих не знаете. Они в озере плава-ют и величиной с муху, горбатые и кусачие.
- Ну и сильно кусаются?
- А если будешь шевелиться, то не тронут, а ежели вода тёплая да тихая, а ты стоишь в воде, везде укусят. А срамные места больше кусать любят.
Так и въезжал я в село Дубровное, наслушавшись россказней про русалок, горбунцов, про дубы, которые будто росли в здешних краях, несмотря на суровый сибирский климат. Игнат торопливо простился и оправился назад в Юдино.
Село встретило меня лаем бесчисленных собак, более схожих с лисицами, чем с волками. Бревенчатые и саманные хибары с неизменными палисадниками, большими хозяйственными дворами и бескрайними огородами выстроились вдоль двух кривых улиц. Пыль столбом стояла после каждой проезжавшей телеги и окутывала невысокие дома. Богаче всех выглядел поповский дом, сразу за кото-рым находились деревянная церковь и погост.
В солнечную погоду деревенское кладбище было скорее радостным, чем печальным и смерть казалась всего лишь досадным недоразумением. Редкие мо-гилы вольготно расположились среди буйных степных трав. Ярко цветущее раз-нотравье, редкие берёзки, стрекотавшие насекомые, бабочки, без страха садив-шиеся на руку, перепевы полевых птах, ящерки, греющиеся на могилах: да какая тут смерть? Тут жизнь! Вокруг кладбища под необычайно ярким лазурно-синим небом раскинулась безбрежная равнина. Ни холмика, ни возвышения - степь, покрытая берёзовыми и осиновыми колками и озёрами через каждую версту.
Я остановился в светлой и чистой поповской избе. Приветливые хозяева щедро угощали настойками и пирогами, но радушие селян сразу же закончилось, как только я спросил о хуторе.
- Не ходите туда, если к деткам вернуться хотите!
- Да почему же? Неужто они посмеют навредить важному чиновнику?
- Эти посмеют.
- Кто они – староверы, раскольники? - поинтересовался я.
- Нет, староверы другие. Они и у нас в Дубровном живут: крестятся иначе, да шибко брезгливые. У них кладбище есть за озером.
Возможность осмотреть кладбище староверов представилась любопытной, и я отправился вдоль колеи, оставленной телегами местных жителей; через версту миновал озерцо; обошёл маленькую берёзовую рощицу и внезапно понял, что очутился на деревенской улице, скорее на бывшей деревенской улице. Сквозь заросли татарника, низкого ивняка проглядывали обвалившиеся саманные стены, а в одном месте высилась часть деревянного дома. На то, что здесь когда-то была деревня, указывали редкие кусты сирени, черёмухи и ещё каких-то растений, ко-торые в глухом месте никогда бы не выросли без руки человека.
Внезапно почудилась опасность, будто чьи-то злые глаза уставились на меня из развалин. Ощущение это было настолько сильным, что мне захотелось проверить, а что же там таится. Я сделал шаг к кусту сирени, разросшемуся среди развалин, но неожиданно неприятный холод разлился по телу и, перепугавшись, быстро пошел прочь, не оборачиваясь, но, явственно слыша, как кто-то, скрыва-ясь от солнечного света в кустах, преследовал меня по пятам.
Позорное бегство прервалось, когда я, споткнувшись о кочку, растянулся среди высокой травы. И о ужас, мое лицо уткнулось в старую могилу! Кладбище староверов, почти незаметное среди зарослей полыни и конопли, выглядело за-брошенным и страшным. Отдаленный степной погост был ужасен, я снова побе-жал и, лишь добравшись до озерца, успокоился и наклонился к воде утолить жаж-ду, но, услышав громкий всплеск, в страхе отшатнулся. По озеру расходились большие круги, будто очень крупная рыба нырнула в глубину.
Вернувшись в село, я поделился впечатлениями с хозяевами.
- Это ж русалка была. Счастье твоё, что уцелел, а глубже бы вошёл, точно бы уволокла. А брошенную деревню раньше называли Угловка. Люди там жили мирно до тех пор, пока на хуторе по соседству ляхи не поселились.
- Ляхи? - удивился я. - Откуда они здесь?
- А может и не ляхи, лет триста прошло уж. Только, старики сказывали, что раньше там местный народ жил, на кыргызов не похожий, но языком как наш. Может казаки. А потом эти пришли, всех поубивали и дома их заняли. Еще говорят, что на хуторе не люди вовсе живут, а ведьмаки, но живых они не трогают - покойников едят. Когда в Дубровном кто-то кладбища стал разрывать и покойников из могил подымать, мужики собрались суд устроить, но как к хутору подъезжали, лошади все взбесились и разбежались по степи. К приставу обратились, так он ни за какие коврижки ехать туда не захотел. А в Дубровное после этого домовые и лешие захаживать повадились: то в стайку, где скотина живёт, заглянут, то в саму избу. В печь спрячутся, а как баба хлеб захочет испечь - заслонку отодвинет, а там он весь черный, в золе выпрыгнет да отряхиваться начнёт.
В подтверждение слов привели малую девочку, которая будто с домовым повстречалась. Вот её рассказ:
"Раннее утро, уже светло, но солнце ещё не встало. В старом доме тихо, все спят, а мама ушла доить корову. Моя постель стоит у стены на заход солнца, а между стеной и спинкой кровати свободно. На стене толстый крюк, на который в холодную погоду вешают одежду. Открываю глаза и вижу: схватившись за крюк левою рукою, повис человек небольшого размера. Кожа у него смуглая, голова без волос, карие глаза буравчиками, лицо разлапистое, роста небольшого, а тела крепкого. Смотрит на меня по-доброму и внимательно, а я всё равно испугалась. Закрыла глаза и нырнула под одеяло. Немного погодя выглянула - нет никого. А хорошо запомнился: родителям ничего рассказывать не стала, побоялась - засме-ют.
В следующее лето на базар в Юдино поехали с бабкой и дедом. Ходим, на-ряды смотрим. Я вижу, кто-то меж рядов шныряет. Пригляделась, а это он – до-мовой. Меня заприметил, пальцем пригрозил и показал, чтобы молчала. А я с пе-репугу всё равно закричала. Люди бросились ко мне, а в это время товар у купцов пропал. Кыргызы сказали, что шайтан меж рядов пробежал. А другие думали, что это ведьмаки шутили".
- Знаете ли, вы, милейший Андрей Васильевич, - неторопливо продолжал священник, выпивая, не знаю какую по счёту чашку чаю, - что в наших краях леса имеются гиблые? В этих лесах - мёртвые поляны, с деревьями, поломанными точно соломины.
- Не может быть! - изумился я. - Наверное, ураганы здесь сильные?
- Да не бывает здесь никаких ураганов, ветра сильные с севера, конечно, приходят. Как начнут дуть да при сильном морозе - белый свет милым не пока-жется. А чтобы ураганы, что как сказывают - к западу от Камня пошаливают, так их и старики не упомнят. Вихрь иногда задует, закружится, подымет в воздух всё лёгкое, всё, что плохо лежит. Может и сено растащить, но чтобы ураган…
- Может, на местах болотистых находятся эти деревья?
- Да какие там болота! Юдино, сказывают, на болоте стоит, а других сы-рых мест не знаю.
- Да никакое там не болото, - возразил я, - вот у нас под Тобольском и по-севернее точно болота непроходимые да непролазные, а здесь низинка между озё-рами, вода чуть-чуть застаивается. А в сухую погоду, вон какая пыль столбом стоит!
- Точно так, - согласился поп, - сухо в Юдине больше. У нас тут вода в ле-су только весной бывает от обильного снега, а в остальное время хорошо везде. Вокруг всё зеленеет, костянка поспевает, клубника, обабки, грузди, и вдруг - лес мёртвый. Ни травинки, ни зеленинки, тишина тревожная. Иволга вездесущая и та не залетает, ни воронья, ни сорочья. Бежать из такого леса хочется на простор по-скорее. Пытался я с крестом и святой водой там пройтись, так не получается: рука тяжелеет и мысли путаются. Говорят, сам нечистый пошаливает. Пойдут, бывает бабы по грибы да по ягоды, а посреди поля, будто кто-то на гармошке заиграет, то окликнет, хотя нету живой души за версту, только зверье да птицы. А зверь человеческим голосом говорить разве может?
Еще в наших краях живут карлики, сибирами зовутся, - продолжал свои байки священник, - большей частью под землей они прячутся, а иногда и на бе-лый свет показываются.
- Являются ли они родственниками всякой нечисти, как домовые, лешие и так далее? - поинтересовался я, и поп, не задумавшись, отвечал:
- Нет, домовые с первыми поселенцами переехали на новые места, неза-метно в их телегах прятались. Лешие, те повсюду одинаковые, а старики сказы-вали, когда их деды сюда прибывали, так сразу и повстречали сибиров этих. Вро-де как люди они и не люди вроде. На девок местных, которые по одной за ягода-ми ходили, порой нападали, а потом дети волосатые рождались
- А с детьми что стало? – полюбопытствовал я.
- Да никто не ведает, что с ними случилось. Верно, сибиры к себе забрали. Так было, мамки пришли домой с поля, а зыбки, в которых детки лежали, пустые и следов никаких нету.
- Собаками искали?
- То ж дело пустое! Только времени трата. Шавки они чуть сибира почуют, так шерсть дыбом, да от страха только ветер свистит.
- А в жилище сибиров этих кому-нибудь случалось побывать или нет? – не унимался я.
- Да было дело, - отвечал поп, - как-то двое ребятёшек пропали, ну и крик по деревне поднялся. Искали, искали, да без толку! Восемь дней прошло, отпели уж, а они объявились. Баловались, говорят, в поле, со стогов соломенных на зем-лю скатывались, игрались по-всякому. Вдруг музыку необыкновенную услыхали, бесовскую, значит. Ну и пошли поглядеть, видят: под землю лаз. Они и сунулись туда, а там комната большая и светлая. Ни свечей, ни лампы, а с потолка - свечение. Ни лавок там, ни столов посреди комнаты, занавесок никаких. Всё блестит и огоньки разноцветные на стенах.
- И с детьми ничего не случилось?
- А дети пока глазели на это чудо, сибиры им в чашках напиток дали ка-кой-то. Выпили дети, вкусно показалось. А как наверху очутились, и сами не знают, не ведают.
- А дети, место заметили?
- Да не помнят они ничего! Вроде здесь случилось, а вроде и не здесь. Па-мять совсем отшибло.
- Значит, сибиры вред приносят?
- Да вроде не бывало от них особого вреда, только девок насильничали и детей своих потом воровали. Ну, а девкам это на руку, кто их с дитём волосатым замуж бы взял?
- А приходилось ли кому из мужиков сталкиваться с ними? Пытался ли кто сибиров из ваших краев прогнать?
- Да тут ребята как-то увидели этих волосатиков близко, хотели поколо-тить, а те посмотрели на парней, слова колдовские пробормотали, и те с места сдвинуться не смогли. Будто нечисть к земле пригвоздила. Очнулись парни – во-лосатиков нет, и ба, стоят в другом месте, верстах в трёх от Дубровного.
- А сибиры так и без одежды ходят? - никак не мог успокоиться я.
- Летом так и ходят, - подтвердил священник, - но срама и не видать вовсе под волосьями. Вот еще на шее заместо креста ладанку носят, ни золотую и не серебряную. Бог знает, из чего сделана! А как станет холоднее, одежду блестя-щую да в обтяжку одевают, а зимой и вовсе их не видать. Сам-то я этих сибиров не видел, Господь отвёл! Вот еще навь в наших краях водится.
- Кто такие навь? - удивился я новому слову.
- Навь – покойники, выходящие из могил.
- И сам встречал их?
- Нет, хоть и с погостом рядом живу, а вот люди видели. Это всё души не-упокоенные: кто рано, кто не по закону умер. Не только самоубийцы, но и убиён-ные, и утопленники, и сгоревшие, и в лесу замёрзшие. Порой идут на закате солнца люди из леса, кладбище всё равно проходить надо. Солнце справа, погост слева, глянут, а он из-под земли вылез, на солнце заходящее любуется. А потом вроде и не он, кустом обернётся. Люди-то знают - куста там отродясь никакого не было, а сходить и проверить боятся.
- А вот Вы, Андрей Васильевич, интересуетесь тем хутором. Из-за этих колдунов, что там живут, навь совсем расходилась по Дубровному, и особенно по ночам стала хозяйничать. Собаки от этого воют, и сам ночью на двор выйдешь - холод по телу, так жутко становится. А могилы точно кто-то разрывать начал.
Как я уже отметил в своих записках, бывал я на этом кладбище, днём, ко-нечно, но ничего необычного там не увидел, а почувствовал только умиротворе-ние. По моей просьбе священник свозил меня на телеге в одно из гиблых мест. Впечатление от посещения мёртвого леса осталось сильное: неожиданно открывается в лесу островок с погибшими от неизвестной причины деревьями, ни птичьих песен, ни жужжания комара, всё мертво и воздух кажется неживым. Хорошее место для всякой нежити, но я не верил в нее. Все эти страхи казались мне тогда любопытными, и я был готов записывать все новые и новые легенды о здешних чудесах и, в особенности о таинственном хуторе. О русалках я слышал ото всех, с кем встречался. Рассказывали также о том, что эти создания, оказавшись на берегу, передвигаются на ногах; в воде плавают словно рыбы, а в сырую погоду переходят из озера в озеро.
А вот еще история кузнеца местного.
"Я недавно здесь живу. Чудес местных не видел раньше. Раз баню я исто-пил, а как вышел из парной, подбежал маленький румяный мужичок и начал по-могать: то водичкой польёт, то веником похлещет, а затем и медовухой угостил. Помылся я, медовухи попил, закусил груздями солёными, чайку с травами хлеб-нул. Думал я, что лицо незнакомое, да идти никуда не хотелось, а мужичок приговаривал: «А ты никуда и не ходи, в предбаннике тебе постелено».
Человечек вышел и я уже задрёмывал, когда почувствовал: что-то по лицу скользнуло, щекотно стало. Открыл глаза, а рядом девица: волосы распущенные, глаза большие, тело длинное и гибкое. Обняла меня она, и я голову потерял.
Очнулся: день давно на дворе, петухи не первую песню пропели. Голова с похмелья болела, а от меня несло рыбой. Кое-как обмывшись, я в деревню вер-нулся. Услышав мой рассказ, соседи встревожились:
- Никак банник к тебе приходил, зельем опоил, да и русалку подложил, по-этому рыбой-то и воняешь. Хорошо, что в живых оставила!
Не понял я, где правда, где почудилось? Выпил вчера крепко, но рыбному духу неоткуда взяться, вот загадка".
Признаюсь, я не очень-то верил в такие чудеса. Тем более что поселяне не имели сильного страха к жителям хутора, вот только провожать меня наотрез от-казывались.
- Не любят они чужаков, да и нам спокойнее.
Пришлось одному отправляться.
Что такое степная дорога? Да это никакая не дорога - глубокая колея с по-трескавшейся землёй, пыль, пот, слепящее солнце – нет романтизма. Не зная пу-ти, я ехал по наитию. Солнце катилось за полдень, и я пришпорил коня, чтобы засветло успеть в место назначения. Наконец за холмом показалась деревня.
В четверть седьмого вечера я был на хуторе. Нелюдимые его обыватели сразу разбежались и попрятались по избам. Я остановился посреди улицы, гром-ко позвал старосту и пока тот не пришел, разглядывал местные достопримеча-тельности.
-Ну что стоишь, знаю, ко мне приехал, - раздался мужской голос.
Я обернулся и увидел высокого человека с длинным острым носом и ма-ленькими усиками, совершенно не подходившими к его хищной физиономии.
"Без бороды, знать и вправду не старовер", - подумал я и представился:
- Чиновник по особым поручениям канцелярии губернатора.
- Я староста здешний Григорий. Пошли, хату покажу.
Оставив коня у калитки, я направился вслед за старостой. Мы зашли в чистую светлую горницу. Бросилось в глаза, что в красном углу не было икон, но над лавкой висел католический крест.
- Не удивляйся, нам больше не надо, - заметил мой взгляд Григорий, - всё остальное от дьявола. Огонь, вода, земля и отец небесный, олицетворяющий воз-дух, вот это и есть четыре конца креста. Шестиконечье ваше от сатаны пошло, от веры жидовской.
Я мысленно просил Господа простить меня за то, что вынужден слушать подобные речи.
- Живи, сколько хочешь, платить не надо. Мы богаты не деньгами и ни в чём нужды не испытываем. Можешь ходить, где хочешь, только сам разговоры ни с кем не затевай и ни во что встревай.
Поужинав, я вышел на улицу, где, несмотря на тёплый вечер никого не было. Не светилось ни одно окно, было пустынно, тихо и одиноко. Опять прошелестел ветер, и что-то тёмное двинулось навстречу: это был мой конь. Он дружелюбно фыркнул, и я погладил его по морде. Спокойное поведение животного показывало, что жители хутора не были ни вурдалаками, ни ведьмаками, иначе конь испугался бы. Они были католиками; в то время я уже не сомневался в этом.
Откуда-то из-за деревни послышалась песня, я пригляделся и, заметив мерцающие огоньки, побрёл на них по дороге, слегка освещённой светом ущерб-ной луны. Голоса усиливались, и мне показалось, что пел хор. Недовольный не-гостеприимным приемом, я решил втайне проследить обычаи поселян, а потому спрятался за ближайшими к действу кустами. Были видны тлеющий костер и не-ясные очертания собравшихся возле людей. Высокий худощавый мужчина бросил что-то в угли, и огонь взметнулся вверх. Пламя осветило его лицо, и я узнал старосту, бормотавшего молитву на незнакомом языке.
«Чешский, польский?» - раздумывал я.
Откуда-то из темноты привели связанного человека, громко стонавшего и просившего пощады.
- Гордись, ты избранный! - закричали люди. - Святым крестом осеняем, да воссоединятся огонь, вода и земля; да благословит тебя Отец небесный!
Человека дважды ударили ножом в сердце, и сцедили кровь в глиняный горшок. Я больше не мог смотреть на это отвратное зрелище и побежал что есть сил в деревню. Конь стоял на месте, и я бросился в дом, чтобы забрать важные вещи. Неожиданно что-то стукнуло снаружи в стену, затем еще раз и еще. Осто-рожно отогнув занавеску, я увидел на улице покойников с пустыми глазницами, яростно царапавших костлявыми лапами дом. С каждым мгновением всё новые мертвецы прибывали и окружали избу. В хуторе действительно не обошлось без руки нечистого. Но я за службу и не такое переживал, а потому осенил троекратно нательным крестом окно и входную дверь. До самого рассвета покойники ломились в дом и ужасно выли, а когда наступило утро, исчезли. Я вышел наружу и осмотрел деревню. Нигде не было видать ни единого поселянина. Все они попрятались на кладбище. Запрыгнув на коня, я быстро помчался прочь от страшного места. Ужасная ночь все-таки подействовала на мой рассудок, я потерял сознание и, очнувшись через некоторое время, обнаружил, что верный конь сам идёт по дороге в Дубровное.
- Да ты жив, батюшка! Пропал бы, не сносить нам головы! - приветство-вал меня поп.
Больше никаких приключений я не изведал. Все вокруг молчали, не было рассказов ни о русалках, ни о вурдалаках, а неделей позже, поправив здоровье, я выехал в Тобольск».

«Забавно», - подумал я, наконец дочитав книгу до конца, - «и увлекатель-но! Ясно теперь почему у священника крыша поехала. Начитался ужастиков: тоже степь, тоже отдаленный хутор».
Я повернулся к стене и моментально уснул.


Не от мира сего.
 
ЛетописьДата: Вторник, 12.05.2009, 19:09 | Сообщение # 2
Рядовой
Группа: Проверенные
Сообщений: 6
Репутация: 0
Статус: Offline
Замечательно! В стиле А.К. Толстого.

Лечу на огонёк.
 
Странные миры » Творчество участников форума. » Страничка Sтранницы » Приключения в далёком уезде. (Из книги "Тайны сибирской степи".)
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017